О КУВАНДЫК.РФ - всё о городе

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Баннер
Баннер
Ноя
29
Любите меня…
(0 голосов)

                 Тамара Ясакова

Откуда  шум? В детской что-то одно за другим падало на пол. Тело обмякло от страха и замерло, отдав все свои чувства слуху. Тихо. Таня на цыпочках подошла к двери, приоткрыла. На полу валялись книги. Одна из них, раскрытая, лежала у самого порога.

Подняла. Глаза скользнули по строчкам: – Послушайте! - Ещё  меня любите, за то, что я умру.

Закрыла. На обложке серебристыми буквами имя — Марина Цветаева.

Бог с ней. Не до стихов. Ждала привычная череда дел: надо было убирать, стирать, варить. Механически выполняя кухонную работу, вспомнила о своём дневнике, который помогал ей хоть чуточку удерживать время:

 - И как это я догадалась завести дневник? - размышляла Татьяна, механически выполняя  кухонную работу. - Кажется, пыталась вспомнить свой прошлогодний день рождения. Хоть убей, до сих пор не знаю, кто был? О чём говорили? Но теперь — другое дело, кажется, я нашла способ хоть чуть-чуть удержать время: только писать надо, иначе дни, недели расползаются как туман и пропадают.

Или себя для себя нашла?Дети кружатся в суете своих дел. У мужа  работа, телевизор, пиво. У меня дом. Но и он чужой. Столько лет мы с ним вместе, а поладить не можем. Чем только я его не ублажаю: новыми обоями,  яркими покрывалами, дорогими шторами - не греет душу.  

Таня открыла наугад страничку своего дневника, присела, перечитывая написанное,  зашмыгала носом: было до слёз жалко себя. Обижал муж, дети. Да она и сама не любила себя.  Не позволяла себе отдыхать, покупать красивую одежду, поступать по своему усмотрению. Обида перешла в хроническую болезнь, с которой со временем смиряются. Жизнь проходила на втором плане в незаметной второстепенной роли.

Тут ещё одолели невесть откуда взявшаяся слабость, изнурительная усталость. Не успевала по дому, чувствовала постоянную вину за невытертую пыль, невыглаженное бельё. Жаловаться не умела. Да и кому? У всех свои заботы и своя жизнь. Когда стало совсем невмоготу, пошла в больницу. Положили сразу. Процедуры переносила спокойно, чему-чему, а терпению жизнь научила. Только быстрее выйти.

- Что возятся, прописали бы таблетки и отпустили. Дома теперь ни до чего не доберёшься.

Наконец-то выписали. Сын приехал. Всю дорогу говорил, расспрашивал. Странно, но дом был ухожен. Чистота, стол накрыт. Она не бегала, как раньше, с посудой, не молчала, боясь помешать их разговору, наоборот, её слушали, за ней ухаживали. Удивлённо смотрела на мужа, но он прятал глаза. А ночью с такой заботливой давно забытой нежностью обнимал её, что сама себе привиделась молодой и красивой.

Утром боялась смотреть в зеркало,  хотелось подольше сохранить чудо ночного превращения. Оглядела комнату. На стуле висел красивый халат. Откуда? Зачем? Ведь не день рождения, не 8 Марта. Что ещё может быть? Одела. Теперь и в зеркало можно взглянуть. Повернулась, осмотрела себя со всех сторон: «Хороша».

День был странный, не похожий на те серые, однообразно утекавшие будни. Вышла побродить по парку.

Впервые наслаждалась тишиной без внуков. Удивлялась красоте деревьев, необычной свежести цветов на клумбах. Захотелось поделиться с мужем увиденным. Позвонила, не надеясь, что откликнется на её просьбу. Но он пришёл. Сердце радостно трепыхнулось, как в молодости при первом свидании.

Она говорила и говорила, боясь, что перебьёт, остановит. Наклонялась к цветам, показывала ему их спрятанные в бутонах сердечки. И как не замечала всего этого? А сколько симпатичных и модно одетых женщин! Он тоже стал вглядываться. «Ты смотри, - пригрозила ему, - седина в бороду, а бес в ребро». Муж виновато улыбнулся.

На несколько дней заветная тетрадь была забыта. Когда села писать, с удивлением обнаружила, что все дни, о которых не писала, не утекли бесследно и беспамятно, как раньше. Они жили в ней.

Вечером пришёл муж. Не раздеваясь, стал торопливо разворачивать пакет.

 - Платье! - удивилась она. - Кому?

  - Тебе, - пробормотал он, смущаясь, - примерь. Увидев его волнение, запереживала:  «Только бы подошло». Боялась огорчить.

  Повернись.

Она видела, что ему нравится. Побежала к зеркалу подкрасить губы. И вдруг задохнулась. Воздух, как вода, заливал лёгкие, давил на сердце, болью охватил голову. Очнулась в постели. Запах лекарств. 

«Где я? Дома или в больнице?» Осторожно приоткрыла глаза. Облегчённо вздохнула: дома. Хотела встать, но до тошноты закружила слабость. «Ничего, поправлюсь», - успокоила она себя.

Как можно болеть сейчас, когда ожили дни. Столько их прошло мимо неё, серых, ненужных, когда  она была здоровой, но чувствовала себя такой одинокой, что хотелось умереть, чтобы хоть мёртвую пожалели. 

В дверь позвонили. Муж с кем-то говорил. Потом заглянул в комнату: «Спит». Боясь разбудить, слегка прикрыл скрипучую дверь. Татьяна услышала женский голос:

  -  Как она? Хуже? Сколько ей осталось? Что врачи говорят? - спрашивала подруга. Ответы мужа то кололи, то сдавливали сердце леденящим ужасом.

«Я умру? Нет, не может быть». Так вот откуда эта забота, внимание. « А ещё меня любите, потому что я умру...» - вдруг вспомнила она строчки  стихотворения из книги с серебристыми буквами на обложке.

«А ещё меня любите, потому что я умру», - слова повторялись и повторялись то умоляюще, то в просящем плаче, то в безнадёжной тоске. «Любите меня...».

Добавить закладку

Добавить комментарий


Анти-спам: выполните заданиеJoomla CAPTCHA
Баннер
Яндекс.Метрика

Последние комментарии


Баннер

Мы в соцсетях

Мы в Инстаграм

Баннер

Бесплатные объявления